Rambler's Top100

СТАРОВЕРЫ (starover.religare.ru)
постоянный адрес публикации: http://www.starover.religare.ru/article8147.html


Елена Елагина

"Раскол", объединивший страну

В сентябре на канале "Культура" был показан сериал Николая Досталя "Раскол", повествующий о религиозно-политическом движении в России XVII века, связанном с деятельностью патриарха Никона. "Московские новости" побеседовали с Михаилом КУРАЕВЫМ, написавшим в соавторстве с режиссером сценарий к фильму.

– Михаил Николаевич, во-первых, поздравляю! Проделана огромная работа, 20-серийный фильм показан зрителям, смотрела его если не вся страна, то очень многие. Так что, извините за невольный каламбур, но ваш "Раскол" объединил у экранов многих. Сами довольны тем, что получилось? Чем гордитесь, о чем сокрушаетесь?

– Спасибо на добром слове, только уверен, что смотрела далеко не "вся страна" и даже "не очень многие". Не будем недооценивать ту многолетнюю работу по развращению и оболваниванию телезрителей, работу, которая взращивает в телезрителе всеядного потребителя развлечений. Втайне я побаивался, что наш фильм уже опоздал, что его зритель остался в прошлом. Нет, кто-то еще уцелел, и то хорошо.

Гордиться рано, сокрушаться поздно. Есть все-таки чувство удовлетворения от того, что удалось сделать историческую картину, отличающуюся от продукции "отдела пропаганды и агитации" нового разлива. Мы не иллюстрировали "заказ", который торчит в сегодняшних исторических "полотнах", то черного кобеля надо отмыть и представить белым и пушистым, то предъявить публике свое "видение" сложной и многогранной исторической фигуры то ли извергом, то ли юродивым.

Доволен ли тем, что получилось? Когда работа только что закончена, видишь прежде всего свои промахи, то, что не получилось, о чем зритель, кстати сказать, может и не догадываться. Потом пытаешься понять, так что же в конце-то концов получилось. Но для этого нужно время, самому посмотреть все целиком не один раз. Услышать критику, подумать, что справедливо, а что нет. Мое отношение к тому, что я пишу, и к тому, что снимается по моим сценариям, выстраивается не на следующий день после публикации или просмотра. Это особого рода отношения. Это как с ребенком, родив его, ты испытываешь понятные отцовские чувства, но кто он, ты еще не знаешь. А если предполагал, что родится мальчик, а родилась девочка, то и с этим надо сжиться.

– Это не первая ваша работа с режиссером Николаем Досталем. Два года назад его экранизация вашей повести "Петя по дороге в царствие небесное" получила фестивальную награду. И вот исторический фильм, да еще XVII век, да еще столь горячая точка нашей истории. Откуда и кому первому пришла эта идея?

– Для кинокомпании "Аврора" я писал сценарий многосерийного исторического фильма "Господа присяжные...", о событиях царствования Александра П. Сразу после этой работы, в 2007 году, мне предложили подумать о многосерийном сценарии "Раскол". Время в высшей степени интересное. Царство Алексея Михайловича и Федора Алексеевича вообще "кинематографическая целина". Мне давно уже казалось, что это время совершенно несправедливо теряется в тени раздутой до культа фигуры Петра Первого. Как родилась эта идея в недрах кинокомпании "Аврора", я не знаю, но твердо знаю, с каким увлечением, настойчивостью, верой в необходимость этой работы к "Расколу" относился глава кинокомпании Владимир Николаевич Достань. И если эта работа состоялась, а на ее пути лежали, казалось, неодолимые сложности, так в первую очередь это заслуга генерального продюсера Владимира Досталя. Замечу здесь же, что для меня как сценариста были созданы максимально благоприятные условия работы, по сути, предоставлен карт-бланш. К сценарной работе подключился и режиссер, Николай Досталь, что позволило уже литературный сценарий сразу приближать к производству.

– Какую вы, создатели фильма, ставили перед собой задачу: сугубо просвещенческую (не секрет, что большинство россиян о расколе знают исключительно по суриковской "Боярыне Морозовой") или все-таки некоторым образом исследовательскую? Исследовать допетровское, но вплотную примыкавшее к петровскому время и корни петровских реформ и преобразований, которые, как мы знаем, не на пустом месте возникли?

– Об "исследовательском" характере художественного произведения любят говорить критики, комментаторы. Я понимал свою роль в этой работе в первую очередь как роль честного посредника между реальной историей, встающей из подлинных исторических свидетельств, и современным зрителем. Беллетристический элемент был подпитан произведениями Владислава Бахревского, приобретенными кинокомпанией для этой работы.

Мы не шли к историческому материалу за ответами на заранее придуманные вопросы, в том числе и о корнях петровских реформ. Сама история открывала перед нами свою проблематику. Наша задача была услышать голос истории и постараться его воспроизвести. И когда сегодня я услышал, что наш фильм "всего лишь иллюстрация "Жития протопопа Аввакума", то принял это как лестную для меня похвалу.

– Уж не знаю, вольно или невольно, но получился фильм-исследование о природе власти, причем в трех ее ипостасях: власти царской (государственной, светской), церковной и духовной. И, надо сказать, все три пользуются средствами сугубо насильственными (кнут без пряника), даже духовная власть Аввакума с его ожесточенным принуждением прихожан к спасению души. Что скажет сценарист по этому поводу?

– Неужели вам действительно кажется, что я мог бы участвовать в фильме, ратующем за то, чтобы людей, не желающих креститься тремя пальцами, вешали на воротах, жгли в срубах, гноили в ямах и морили голодом?

Неужели вам кажется, что я мог бы участвовать в создании фильма, поддерживающего тех, кто тысячами отправляет людей на самосожжение, кто в праздник оскверняет могилы и готов не разделяющих его веру "пластать"?

Невозможно для меня и быть в "партии" Алексея Михайловича, несущего, на мой взгляд, всю полноту ответственности, вместе с церковной властью, за тяжкие последствия недальновидно проводимых реформ.

Разумеется, жертвы вызывают сочувствие, но здесь не о моих симпатиях речь, так сложилась сама история – погибают и Никон, и Аввакум, и царь Федор Алексеевич, и боярыня Морозова, и княгиня Урусова... Как в шекспировской драме, как в "Гамлете". И так же, как в "Гамлете", в финале появляется со своим войском не задумывающийся о смысле бытия победительный Фортинбрас, так и у нас фильме, опять же с подсказки истории, а не по моему авторскому произволу, марширует самый практичный из правителей России, не задумывающийся о смысле бытия, будущий Петр Первый. Недаром Карамзин говорил, что наша история хранит в себе шекспировские сюжеты. Вот я и попытался один такой сюжет предъявить зрителю.

Только вот зритель, воспитанный на "Неуловимых мстителях", в любой истории ищет, где красные, а где белые, а сегодня глубокомысленно размышляет, за кого автор фильма, за белого и пушистого Колчака или за ужасных красных комиссаров?

Фильм "Раскол" не агитка, рассчитанная на невежество и подростковый ум. Мы даем пищу для размышления, не подыгрывая никому, а уж каким будет это размышление, зависит от степени развития умственного и гражданского наших зрителей.

– Все герои (за вычетом разве Марковны и женских образов – слабому полу и положено по природе своей терпеть и сносить) яростны и обуреваемы страстями. Христианским смирением, которое проповедовано Спасителем, и не пахнет. Откуда это?

– Откуда? А кто из тех, кто крестится, стоит со свечками, бьет поклоны в церкви и машет кадилом, живет по заповедям Христовым? Много ли вы таких видели или о таких слышали? Так и в ту пору, как и потом, на словах милосердие Божье, любовь и всепрощение, а на деле ненависть и жестокость, а то и корысть, карьеризм. Фильм и об этом тоже. Поэтому, когда нас пытаются записать то в "партию" никониан, то, напротив, в старообрядцев, мы от этой чести, я во всяком случае, с благодарностью уклоняемся.

– При телеобсуждении фильма вы сказали, что не стремились к актуализации исторического материала и историческим параллелям. Но тем не менее они возникают. Отчего так тяжелы реформы в России? Оттого, что они всегда проводятся сверху, без учета народных нужд и облегчения его участи? Замечательна фраза одного из персонажей: "Все беды от начальства". Века проходят, а в России ничего не меняется?

– Так оно и есть. Мне очень близка мысль нашего замечательного историка Зимина: революции начинаются не на улице, а в боярских хоромах, во дворцах, там, где властвует безоглядный эгоизм, там, где свои частные интересы или выдают за государственные, или ставят даже выше. Так что спасибо, что заметили эту не случайную вовсе рацею: "Все беды от начальства". Чтобы поднять мужиков на бунт и протест, господам-начальникам надо очень постараться, и они стараются. Так было, так и по сей день продолжается.

– Еще один момент. Мы во многом мыслим оппозициями литературы XIX века. В этой системе, опять же вольно или невольно, и в веке XVII прослеживаются "западники" (сторонники активного заимствования и перенесения на русскую почву чужеземного опыта) и "славянофилы" (сторонники староотеческих традиций и соответственно особого пути России). И ведь до сих пор Россией так и не выработан разумный баланс между этими тенденциями. Ваше мнение.

– Про отношения с Западом. Моя позиция в фильме выражена предельно ясно. Напомню эпизод с царем Федором Алексеевичем. "Как воюем?" – "Храбро, но хреново". И юный умный царь повелевает создать комиссию, изучить все воинские хитрости наших противников и все лучшее – взять! А где у нас что хорошего есть – сохранить! И не с переодевания начинает, не с буклей, панталон и маршировки, а как раз с сути, с "воинских хитростей". Вот это и есть моя позиция, выражена предельно ясно, конкретно и едва ли нуждается в разжевывании. Взять лучшее чужое, свое хорошее – сохранить! И баста!

– Знаю, что некоторым зрителям речь персонажей показалась слишком приближенной к современной норме. Вы боялись излишней архаизации? Но ведь когда звучит "та" речь – это же просто музыка для уха.

– Здесь у меня был спор с режиссером, он же соавтор, мне казалось, что "та" речь – действительно музыка для слуха. Режиссер боялся, что для слуха современного, массового, сегодняшнего зрителя "та" речь окажется недоступной. В большинстве случаев последнее слово оставалось за соавтором-режиссером. Для меня же речь "Жития протопопа Аввакума" эталон русской речи. Соглашаясь на эту работу, втайне думал, даже если все пойдет наперекосяк, пусть прозвучит хотя бы подлинная русская речь, сегодня это так важно! В юные годы я влюбился в эту поэму, не это ли и был для меня первый шаг к нынешнему фильму. Я не боялся включать в сценарий даже непонятные современному зрителю слова, если из контекста они были понятны. Хотел "звучать заставить заново" величественное и прекрасное русское слово, утраченное, опошленное, опохабленное нынешним словоговорением.

– Немного о работе редактора. Меня немного царапнули "догмАт" и "тОлика", не единожды в фильме произнесенные, тогда как даже в современной норме это "догмат" и "толИка".

– Редактор здесь ни при чем. Все упреки такого рода, а их больше, чем хотелось бы, приходится принять с повинной головой. Здесь недостаточно требовательная работа с консультантами, что называется, на съемочной площадке. И едва ли сложности съемочного периода и многосложность всей работы может быть нам оправданием.

– А вот работа художника-постановщика и художника по костюмам просто безупречна! Будь моя воля – дала бы отдельную премию!

– Полностью разделяю ваши впечатления и желания.

– Сейчас много говорится о возрождении православия в России. А как вы думаете, много бы нынче нашлось страстотерпцев, готовых за веру претерпеть все что угодно?

– Этот вопрос лучше всего было бы задать в храме начальникам и неначальникам, стоящим в ожидании благодати со свечками на Пасху.

– Обычно после полюбившихся экранизаций народ бросается в библиотеки к первоисточникам. Как вы думаете, после "Раскола" начнут читать "Житие протопопа Аввакума" и исторические труды по этому сложному периоду нашей истории?

– Считал бы такое послесловие к фильму лучшей ему наградой.

Источник: Московские новости


    Рейтинг@Mail.ru   Rambler's Top100