Rambler's Top100

о проекте  |  контакты  |  гостевая  |  сотрудничество

     СТАТЬИ     НОВОСТИ     МОНИТОРИНГ СМИ     ДОКУМЕНТЫ     ФОРУМ     КАТАЛОГ

МОНИТОРИНГ СМИ

22 марта 2011, 14:44

Петр Коломейцев

Есть ли будущее у старообрядцев?

обсудить в форуме
версия для печати 

Статья отражает положение дел в старообрядчестве в 1991 году.


В начале ХХ века такой вопрос казался абсурдным. Согласно данным переписи населения на 1 января 1912 года, исповедующих старообрядчество в Российской империи было 2 206 621 человек, зарегистрированных общин – 1268, священников и наставников – 1196 человек, старообрядческих храмов – 630, молитвенных домов – 3161, скитов и обителей – 73. Однако эти данные не могут считаться полными, поскольку многие старообрядцы уклонялись от переписи. В. М. Миловидов высказывает предположение, что могло быть 5 – 10 миллионов человек. В некоторых источниках приводится цифра 10% всего населения российской империи. Как бы то ни было, даже по приблизительным подсчетам можно сказать, что старообрядцы составляли значительную часть верующих, с которой трудно не считаться.

Независимость от государственной бюрократии, в отличие от синодальной православной церкви, деморализованной сервилизмом, укрепляла авторитет старообрядчества в народе и привлекала неофитов. Таким образом, старообрядческая церковь не только процветала, но в определенной степени составляла конкуренцию синодальной церкви. На рубеже веков русское старообрядчество переживало возрождение. Указ о веротерпимости 17 апреля 1905 года и последовавшее за ним распечатывание алтарей позволили старообрядчеству выйти на поверхность социальной и политической жизни России. Этот выход подготовлен был также внутренними процессами, происходившими в старообрядчестве в течение ХIХ века, а именно: укрепление позиций в деревне – благодаря высокой трудовой морали и социальной сплоченности, что привело к процветанию старообрядческого крестьянства, а накопление капитала и помещение его в быстрорастущие предприятия (заводы, фабрики, железные дороги и проч.) создало мощную экономическую базу старообрядчества. Таким образом, финансовая поддержка, независимые позиции, подкрепленные строгой моралью, – все это способствовало возрастанию авторитета старообрядцев в обществе. Если в ХIХ веке активность старообрядцев распространялось лишь на экономические сферы, то уже к началу ХХ века стал заметен рост их участия в социальной и политической жизни России: они вошли в думу, участвовали в различных комитетах и обществах. Их влияние на самые разные стороны российской жизни неуклонно возрастало.

Более того, успех старообрядчества в социальной сфере дает возможность судить не только о возрождении самого старообрядчества, но и о возможных перспективах оздоровления всей общественной и социальной жизни России того времени. Промышленники, вышедшие из старообрядческих семей-кланов – Морозовы, Рябушинские, Прохоровы, – получили прекрасное европейское образование, которое, накладываясь на патриархальное, глубоко нравственное воспитание, полученное ими в крепких семьях, давало удивительные плоды. Эти люди, имея в руках огромные капиталы, так смогли ими распорядиться, что Россия получила высокое, развитое на мировом уровне производство, и в то же время прогрессивные социальные отношения в среде работающих на этих производствах. Как правило, на крупных предприятиях, принадлежащим старообрядцам, рабочие жили большой общиной. Повсеместно распространялся 8-ми часовой рабочий день. Была организована служба социальной помощи и защиты рабочих (обучение, лечение, страховка и проч.). Одно такое большое предприятие, включавшее в себя более мелкие. Напоминало собой современную японскую корпорацию. Причем вводимые новшества воспринимались не как новаторство, а как возврат к доброй старине, к золотому веку.

До 1917 года старообрядцы издавали самую разнообразную литературу по вопросам церкви и культуры, несколько периодических изданий. Среди них журнал "Изборник", газеты "Голос старообрядца", "Народная газета".

Благотворительность в старообрядческой среде всегда считалась обязательной, поскольку, благодаря патриархальной закваске. Капитал никогда не рассматривался как самоцель, как средство для устроения роскошной жизни, но как то, что дано Богом, и потому, в какой-то мере, должно служить и другим людям. Поэтому старообрядцы всегда отличались в сфере благотворительности своего рода щедростью и содержали множество благотворительных учреждений: больницы, дома престарелых, детские приюты со школами со школами церковного пения и церковного искусства и т. д.

Испокон века старообрядцы гордились своей книжностью, грамотностью и дотошным, скрупулезным богословствованием (начетничеством). Грамоте старообрядцы учились с трех лет, и к четырем читали Псалтырь. Дьякон наизусть обязан был наизусть знать весь Псалтырь и Апостол, а священник – еще и Евангелие. Постоянно читаемыми книгами старообрядцев были Кормчая, Номоканон, Иоанн Златоуст, Василий Великий, Григорий Богослов. Набор книг в церковных библиотеках был самый разнообразный и подчас неожиданный: здесь встречаются Августин, Иероним, Бароний, Максим Грек. Это говорит о широком спектре интересов и большом уважении к книге.

Постоянно полемизируя с Синодальной церковью, старообрядцы тем не менее с интересом следили за развитием православной Богословской мысли и без предвзятости относились к новаторству в богословии. Особо чтимыми авторами были Флоренский и Булгаков. Такое отношение к богословской мысли побудило профессора Петербургской духовной академии архимандрита Михаила (Семенова), впоследствии епископа Канадского перейти в старообрядческую церковь после указа о веротерпимости и возглавить Старообрядческий институт. Он оставил богатейшее наследие, надеясь, что в старообрядчестве будет развиваться живая богословская мысль.

Старообрядчество накопило большие сокровища музыкального церковного искусства. В старообрядческих общинах хранились и собирались древнейшие книги знаменного пения в крюковой безлинейной нотации, в то время как в синодальной церкви в связи с переходом на современную нотацию старинные книги с крюковой записью за ненадобностью не сохранялись.

На рубеже веков старообрядцы активно пропагандировали древнерусскую музыкальную культуру. Были переизданы некоторые музыкальные книги, причем для синодального хора. Большой популярностью пользовался Морозовский хор, который иногда выступал для широкой публики в Большом зале Московской консерватории и осуществлял с лучшими фирмами граммофонные записи, расходившиеся большими тиражами. Уровень приходских непрофессиональных хоров тоже был очень высоким. В Москве славился не только хор кафедрального собора на Рогожском, но и хор маленькой церкви на Апухтинке.

С особым почитанием и любовью старообрядцы всегда относились к иконе. Всемирно известны собрания иконописи Солдатенкова, Рябушинского. Одним из лучших в нашей стране является собрание икон Покровского кафедрального собора, храма на Апухтинке. (Ныне эта коллекция хранится в ГТГ).

Дома старообрядцев отличались большим количеством икон. В начале века они имели свои иконописные мастерские, которые обслуживали не только храмы, но и выполняли частные заказы на реставрацию старых икон и написание новых.

По своим прогрессистским настроениям, стремлениям к совершенствованию уровня производства и интересам к сферам социального развития общества старообрядцы были близки к тогдашней либерально-демократической и социалистической интеллигенции. Однако отличались от нее именно тем, что отрицали революционные пути обновления общества, и образ идеального мира видели не в светлом будущем, а в прошлом, когда, по понятиям старообрядцев, торжествовали истинные, Богом данные, отношения между людьми. Не случайно русские социальные утопии рождались именно в старообрядческой среде – вспомним обетованное Беловодье, легенду о граде Китеже и т.д. Именно в силу определенного сходства интересов к социальным движениям, изначального нравственного ориентира на идеалы справедливости и добра, старообрядцы нередко симпатизировали социалистам, и те, в свою очередь, видя в старообрядцах гонимую царским правительством часть населения, стремились солидаризироваться с ними. К тому же, революционному движению, основную часть которого всегда составляли неимущие разночинцы, требовались капиталы, и тогда значительная часть старообрядческого капитала оказывалась в распоряжении революционеров, перекочевывала в партийные кассы, шла на издание подпольных журналов. Так, известно, что Солдатенков издавал "Колокол" Герцена и печатал Некрасова, а Морозов субсидировал издание большевистской "Искры".

Натерпевшись от самодержавия, старообрядчество поддержало радикальное политическое движение революции 1905 года. Но указ о веротерпимости 17 апреля 1905 года, установление Думы и возможность участия в ней полностью удовлетворили их религиозные и политические чаяния. К тому же к 10-м годам ХХ века они не только не испытывали какого-нибудь кризиса, но, как уже говорилось, переживали подъем во многих сферах жизни. Поэтому не видели ни очистительного смысла в революции, ни необходимости в какой-либо коренной переделке для себя и для Росси в целом. Революция февраля и октября 1917 года старообрядцы не только не приветствовали, но оценили как враждебные и апокалиптические события. Отсюда понятно, отчего старообрядцы оказались одной из наиболее консервативных и даже контрреволюционных сил, а потому со стороны революции, разрушавшей все стоящее на ее пути, потерпели страшный урон.

Практически сразу после революции на старообрядчество, как и на другие религии, обрушился шквал репрессий, то, затухая, то, усиливаясь, он продолжался почти до 80-х годов. Во время этих гонений старообрядчество оказалось особо уязвимым из-за громадной роли мирян в жизни церкви, принадлежащих к социально и экономически активным слоям, – фабрикантов, купцов, зажиточного крестьянства.

Ситуация, сложившаяся в России на рубеже веков, благоприятствовала старообрядцам, и они имели все шансы стать той закваской мощного капиталистического производства, как когда-то пуритане в Англии и в Америке. Но пролетарской диктатуре старообрядческий капитализм был нужен меньше всего, ибо частная собственность, священная к тому же с консервативной религиозной идеологией, с точки зрения революционной власти, была преступлением в квадрате. Поэтому старообрядцы лишились не только своих капиталов, но и всей сферы его возможного применения, в том числе и форм общенародного пользования. В результате репрессий, последовавших вскоре после революции, старообрядцы вновь были загнаны в резервацию, еще более худшую, чем при царском режиме. Старообрядцев коснулись практически все кампании репрессий: в 1918 году. С ними боролись как с представителями крупной буржуазии, в 20-х годах они попали под кампанию раскулачивания и расказачивания (уничтожения кулачества как класса и казачества как социальной группы), в 30-х годах – в безбожную пятилетку – старообрядчество воспринималось с точки зрения религиозных пережитков и приравнивалось к сектантам. Даже в военные и послевоенные годы, в периоды относительной передышки от гонений, старообрядцы так и не смогли оправиться. Не смотря на то, что патриотические призывы иерархии к защите Отечества от "аспида и василиска тевтонского" должны были бы восприниматься властью как проявление лояльности, старообрядцев все-таки продолжали воспринимать как элемент, чуждый структуре социалистического общества. Поэтому в годы хрущевских гонений на религию, старообрядцы снова стали объектом самой жесткой атеистической пропаганды и борьбы с религиозными предрассудками. Об отношении к старообрядцам можно судить по высказываниям одного видного пропагандиста Ф. Федоренко, который писал еще в 1965 году, что старообрядцы – это замкнутые, угрюмые, неразговорчивые люди. Цепко держащиеся за свои предрассудки, люди с подавленной волей и сознанием, трудно поддающиеся перевоспитанию. При подобном подходе общество и без жестоких репрессий будет всегда стремиться "изжить" такие явления, как старообрядчество. В годы брежневской стагнации старообрядчество продолжали разрушать без видимых гонений, без кровавых жертв, путем "естественного" умирания приходов. Нередко кучка прихожан, не имея возможности содержать храм, находившийся в аварийном состоянии, добровольно отдавала его местным властям.

Особенностью старообрядчества всегда был замкнутый, даже клановый характер. Это в какой-то мере предохраняло его от внешних воздействий, трудно было расколоть и тем более обеспечить внешнюю инфильтрацию осведомителей и провокаторов в саму старообрядческую среду.

Нельзя сказать, что все попытки Совета по делам религий "работать" с московской архиепископией заканчивались неудачей. Достаточно вспомнить архиепископа Никодима, возглавлявшего церковь с 1970 по 1986 год; в это время нередки были и запрещения в служении активным священникам, и церковь регулярно жертвовала в Фонд Мира, исполняя свой гражданский долг. Однако подобные действия оставались действиями только владыки, паства же внутренне не приняла его направления: во время чтения посланий архиепископа люди выходили из храма или демонстративно разговаривали в храме. А, учитывая то, что владыка Никодим почти не выезжал из Кишинева и в кафедральном соборе в Москве не совершал архиерейских служб, община вполне серьезно обсуждала вопрос о лишении его денежного содержания. Это лишний раз подтверждает, насколько старообрядцы не смешивают уважение к сану с чинопочитанием, и мнение Церкви может быть вполне независимым по отношению к ее главе и к политической власти.

В то же время известно, какой любовью пользовался местоблюститель епископ Афанасий, который долгое время был не у дел, вследствие недоверия к нему властей, но всего за два месяца своего местоблюстительства много сделал для церкви: он рукоположил несколько новых священников. При нем был рукоположен еще один епископ, и начались переговоры о возвращении храма. Можно сказать, что именно при Анастасии церковь начала пробуждаться от своего "оскудения и вдовства". Похороны епископа Анастасия на Рогожском кладбище собрали огромное количество народа и были актом величайшей признательности и скорби. Тогда как архиепископ Никодим не был даже похоронен на архиерейском кладбище в Москве.

Талантливые священнослужители всегда вызывали недовольство властей, особенно если они пытались выйти с проповедью в широкие слои верующих, а не ограничивались только исполнением обрядов. Наиболее значительной фигурой в старообрядческом духовенстве был о. Евгений Бобков, широко известный в религиозных диссидентских кругах 70-х – начала 80-х годов. Он поддерживал тесные контакты с представителями все возрастающего, начиная с начала 70-х годов, христианского движения. Например, с Красновым-Левитиным, о. Александром Менем и др. Сын церковного старосты, он рано испытал давление репрессивного аппарата, и был отчислен с юридического факультета МГУ за то, что обвенчался в церкви. Через некоторое время после рукоположения за активность, которая не ограничивалась узкими рамками культа, он был выслан из Москвы в Гомель без права служить и проповедовать во время приездов в Москву. Загадочная гибель в автокатастрофе в 1984 году этого златоустейшего проповедника и понимающего наставника во многом обескровила едва зарождавшееся движение пастырства.

В результате репрессий за период с 1917года по начало 80-х годов старообрядчество лишилось своих основных институтов. Вскоре после революции были закрыты монастыри. Последний монастырь в Молдавии, бывший до войны на территории Румынии, был закрыт в 1958 году. Сразу после революции ликвидировали Старообрядческий духовный институт, и старообрядцы остались без единственного учебного заведения. Полностью прекращена издательская деятельность (кроме церковного календаря). Прекратили свое существование иконописные мастерские, благотворительные заведения.

Представление о старообрядцах как о закрытых сообществах не совсем верно. В своеобразных формах до революции старообрядцы вели миссионерскую деятельность. Старообрядцы всегда строго следили за тем, чтобы на богослужении в храме только единоверцы. Но открытыми для всех были праздничные богослужения, совершаемые вне храма, крестные ходы, молебны. По большим праздникам накрывались столы на улице, куда приглашали всех желающих, особенно малоимущих и нищих. Это была единственная возможная форма миссионерства, и, следует признать, весьма эффективная. Именно это и было категорически запрещено в советское время.

Из 20 епархий Белокриницкой иерархиии на сегодняшний день осталось только 5, которые управляются митрополитом и двумя епископами. По состоянию на 1986 год на 126 приходов имелось всего 54 священника, многие из которых были преклонного возраста или больны, и 8 дьяконов. И это почти на миллион верующих, разбросанных по всей стране.

Каково же состояние старообрядчества сегодня? Пополнение корпуса священнослужителей происходит не систематически. Кандидатами в епископы становятся, как правило, овдовевшие священники. Институт монастырей отсутствует, так же как и монашество – главная кузница кадров и хранительница учености и церковного искусства. Количество монахов и монахинь исчисляется единицами. Ввиду отсутствия духовных учебных заведений священники готовятся из певчих, чтецов, дьяконов, активных клирошан, но в связи с тем, что старообрядческие общины бедны, они не имеют возможности содержать на окладе причт, поэтому практически все причетники работают на государственной службе, а церковные обязанности могут выполнять только в свободное от основной работы время. Поэтому они не имеют возможности активно участвовать в жизни прихода, а, следовательно, падает качество их подготовки. Преемственность и передача профессиональных уставщических и певческих, регентских навыков происходит не от стариков к молодежи, а от стариков к людям, вышедшим на пенсию, потому что, только выйдя на пенсию, человек получает возможность активно участвовать в жизни прихода. Поскольку обучение происходит только в храме, где темпы обучения гораздо более медленные, чем в учебном заведении, молодежь, не имеющая возможности в штате причта, не включается полностью в богослужебную жизнь общины. Таким образом, понятно, почему, в отличие от РПЦ, где происходит естественное обновление и омоложение причта. Здесь средний возраст причта пенсионный и, по своему составу, это в основном женщины. Причем женщинам приходится брать на себя такие сложные обязанности, как чтец, регент, уставщик.

Сегодня состояние богословской образованности у старообрядцев более чем неудовлетворительное. Во-первых, почти не осталось богатых приходских библиотек. Они все изъяты и отправлены в государственные спецхраны. Личные библиотеки, которые раньше могли насчитывать десятки древних и ценнейших книг, ныне практически утрачены или сведены к минимуму. Издательские возможности отсутствуют, что приводит к резкому сокращению богослужебной и уставной старопечатной литературы. Пользоваться же новопечатной литературой Издательского отдела МП старообрядцы не представляют для себя возможным из-за большой разницы в текстах. Нет мастеров переписчиков крюковых знаменных певческих книг. Как следствие того, что старые книги утрачиваются, а новые не появляются, – резкое падение уровня образованности. Если еще клирошане сохраняют какое-то знание о богослужении и минимальную богословскую грамотность, то уровень мирян предельно низкий. Редко кто из мирян выводит свой круг чтения за пределы синодального перевода Библии. Утрачивается знание старообрядческого языка, интерес к нему пропадает. Первое в советское время уникальное издание Острожской Библии, предпринятое по инициативе старообрядческой общины старообрядцами, практически не пользуется спросом у прихожан.

Ввиду того, что музыкальная культура непосредственно связанная с практикой богослужения, она менее всего понесла урон. И до сих пор старообрядческие хоры пользуются известностью. Особенно горьковский хор и хор села Стрельникова. Записи последнего были изданы фирмой "Мелодия" совместно с Московской митрополией. Тем не менее сегодня уже дело обстоит уже не так благополучно. Во-первых, многие из известных ранее старообрядческих хоров совершенно исчезли: например ничего не осталось от некогда знаменитого хора Громовской общины в Ленинграде или Московского на Апухтинке. А ведь с исчезновением каждого из них утрачивались и традиции. И те характерные особенности, которые были свойственны только этому хору, что и делало его уникальным. Уровень исполнительного мастерства оставшихся хоров снижается. Все меньше певчих умеют читать крюки, многие в хорах поют только по напевке, а это тоже сказывается на качестве исполнения. Отсутствуют спевки, обучение музыкальной грамоте, работа с постановкой голоса. Многим певчим приходится индивидуально обращаться к светским педагогам, к сожалению несведущим в особенностях старообрядческого пения. Общий упадок духовности и культуры, а также отсутствие пропаганды древнерусского искусства на должном уровне (публикации старообрядческих иконных собраний слишком незначительны) привели к тому, что в старообрядческой среде постепенно утрачивается вкус к иконописи и понимание ее. Икона исчезает из быта.

Сегодня число иконописцев настолько незначительно, что они не в состоянии удовлетворить спрос прихожан на реставрацию и на написание новых икон. Полностью отсутствует полиграфическая продукция, воспроизводящая иконы, которая могла бы восполнить недостаток икон в домах и удовлетворить массовый спрос. А то количество репродукций, которое встречается в календарях, весьма незначительно, к тому же по своему качеству оно не может удовлетворить интерес к иконописи и не способствует углублению понимания иконы, которое постепенно утрачивается. При современных полиграфических возможностях и отсутствии практики иконописания в какой-то мере спрос на иконы могли восполнить альбомы и отдельные репродукции с лучших образцов древнерусской живописи, снабженные комментариями и объяснением богословских принципов построения иконы. Это могло бы способствовать возвращению интереса к иконе и ее пониманию.

В начале века старообрядческая церковь вполне удовлетворяла многочисленные разнообразные духовные запросы верующих. Этому способствовали неподвластность духовенства официальной церкви и светским институтам, отсутствие фискальства в пастырях, сохраненные традиции духовного наставничества, пастырства и учительства. Сегодня общий кризис старообрядчества привел к упадку и пастырства. Отсутствие регулярных проповедей, колоссальная загруженность духовенства, когда постом священник должен окормлять огромное количество верующих, большую часть которых он не помнит или видит впервые, приходит к превращению духовного руководства паствой к формальному исполнению обряда перед причастием. Если бы существовала практика исповедания и причащения верующих в другие дни, кроме постов, и, если бы священник читал проповеди на нравственные темы, это могло бы хотя бы частично восполнить недостаток духовного воспитания, которое давалось верующим в семье. Отсутствие развивающегося, учитывающего современное состояние дел, нравственного пастырского богословия приводит к формальному некритическому перенесению всех положений Номоканона на практику долголетних отлучений от и без того редкого причастия, практически выключая человека из жизни церкви. Существующее положение в конце концов лишает человека помощи не только человеческой, но и духовной.

И в этом еще одна из причин малого участия в церковной жизни людей среднего возраста. Как правило, на службе в старообрядческом храме – дети и старики.

В 1988 году прекращение тотального давления на религию начало благотворно сказываться на оживлении религиозной деятельности многих конфессий в нашей стране. Слабее всего это чувствуется в старообрядчестве. Численность прихожан не возросла, как в приходах РПЦ, а о таком резком скачке, как у баптистов, не приходится и мечтать. Это приводит к печальной мысли, что внутренние силы к самовозрождению в старообрядчестве подорваны настолько, что вопрос о дальнейшем благополучном существовании старообрядчества остается открытым. В чем же причины такого упадка? Ведь у старообрядцев был трагический опыт 300-летнего сопротивления репрессивному государственному аппарату, внутренний свободолюбивый и демократический дух, традиции самоорганизации и самоуправления. В этом старообрядчество имеет некоторое сходство с баптизмом, которое сейчас бурно возрождается. Причин этому две. Первая кроется в том, что старообрядчество во многом держится благодаря устоявшемуся традиционному быту. Именно в быту прививаются основные религиозные навыки, пение, любовь к чтению, совместная молитва. Быт воспитывает эстетические идеалы старообрядца, его любовь к иконе, к красивому богослужению, к своеобразному старообрядческому фольклору. Все исследователи отмечали непреходящую ценность духовных (небогослужебных) песен, исполняемых на посиделках и вечеринках. Быт воспитывает и нравственные идеалы старообрядца. Его традиционное уважение к старшим, заботу о младших, честность, моральную чистоту. Быт является и охранителем самобытности старообрядцев благодаря системе норм в еде и одежде. И в целом именно быт, семья создавали необходимую среду психологической и духовной релаксации старообрядцев.

Вторая причина в том, что религиозная жизнь старообрядцев не замыкалась в рамках семьи и храма, а распространялась на всю сферу человеческой деятельности, особенно на трудовую и социальную. Высокий уровень социализации позволял создавать крепкие независимые, клановые социально-экономические структуры, крестьянские общины, общины-предприятия, мастерские, купеческие товарищества, которые объединялись в более крупные микроструктуры. Эта особенность помогла сохранить в течение 3-х веков свою религиозно-этническую самобытность старообрядцам, эмигрировавшим в другие страны – Турцию, Канаду, Румынию, Курляндию, Австралию.

При всех режимах, не ставивших своей целью разрушение быта и социальной структуры, являющихся стержнем старообрядческой религиозной жизни, староверы легко переносили дискриминацию и открытые гонения. Тотальное разрушение быта и социальных структур, которое проводилось в течение 70-ти лет после революции с целью построения нового общества, которому был необходим новый человек, новый быт и новое народное творчество, роковым образом сказалось на состоянии старообрядчества.

Подобно кочевым племенам, которые остаются непобедимыми, пока мобильны и неуловимы для преследователя, переходя к оседлой жизни, они сразу же становятся жертвой неприятеля. Так и старообрядцы, потерпев разрушение быта и социальной организации, потерпели крах в советское время.

Сегодня разрушение религиозной жизни достигло той стадии, когда вопрос "есть ли будущее у старообрядцев?" – приобретает актуальный смысл. Думающие старообрядцы ищут пути решения наболевшего вопроса по-разному. Некоторые старики в провинции не питают иллюзий на возрождение старой веры. Они говорят: "Мы умрем, и с нами умрет и наша вера". У других подспудно теплится надежда, что Бог не даст в обиду старую веру, что в Церковь придет большое количество молодежи, появятся и новые пастыри, и новые богословы, родятся новые современные талантливые апологеты, будут открываться вновь закрытые когда-то храмы, тем более, что внешние причины вроде бы благоприятствуют этому, и на общем фоне роста религиозности появляется некоторый интерес и к старообрядчеству.

Старообрядцы живо откликались на все просьбы принять участие в определенных общественных мероприятиях, связанных с популяризацией древнерусской культуры. Они выступали с концертами в пушкинском доме в Ленинграде (Институт русской культуры АН СССР) на торжествах, посвященных памятнику русской литературы "Житию протопопа Аввакума", участвовали в выставке "История и культура старообрядчества" (Боровск, 1989). Провели фестиваль старообрядческой Духовной музыки в Покровском соборе на Рогожском, посвященный 1000-летию Крещения Руси, куда были приглашены все ведущие музыканты. Это только начало широкой общественной деятельности, и, к сожалению, она пока несамостоятельна, и во многом порождена внешними причинами, а не инициативами самих старообрядцев, и не является следствием внутренних побуждений самого старообрядчества, хотя некоторыми из них необходимость таких акций ощущается как выход за пределы своей замкнутой среды. Своеобразным символом выхода из своего рода духовной резервации стало возвращение Большого колокола с Успенской колокольни на Рогожском кладбище, до этого 50 лет находившегося под сценой МХАТа. Молебен на освящение колокола собрал огромное количество народа. И когда, после первых ударов колокола, его стали медленно поднимать на колокольню, люди, помнившие колокол на прежнем месте, и люди, никогда его не видевшие и не надеявшиеся на его возвращение, плакали от счастья.

В 1988 – 1990-х годах открылось несколько старообрядческих храмов, рукоположено несколько молодых священников. Однако естественная убыль верующих превышает незначительный приток молодежи, и наметившиеся положительные явления намного слабее кризисных тенденций. Поэтому сама жизнь предлагает естественное решение проблемы возрождения старообрядчества на путях сотрудничества с Русской Православной Церковью.

Значительная часть старообрядцев и в прошлом, и в позапрошлом веке тяжело переживала последствия раскола и всячески искала пути к восстановлению апостольства. В 1800 году Синодом Русской Православной Церкви было принято решение об учреждении единоверия как формы существования старообрядцев в лоне единой Церкви. При этом сохранялся обряд, древние книги и уставы, а священники были из новообрядцев. Однако единоверцы не получили своего епископа и оставались верующими второго сорта. Это усугублялось еще и тем, что специальным указом Синода православным было запрещено причащаться в единоверческих храмах. Это мертворожденное дитя так и не получило широкого распространения, но при Николае 1 стало использоваться как форма насильственного перевода старообрядцев в единоверие, а затем почти к полной ассимиляции их. К началу ХХ века единоверие практически сошло на нет. Единоверцы или ассимилировались в синодальной церкви, или вновь ушли в различные старообрядческие согласия. Оживление произошло после указа о веротерпимости. В настоящий момент предпринимаются попытки возродить единоверие на несколько иной основе. Владыка Ювеналий, митрополит Крутицкий и Коломенский, в 1988 году открыл единоверческий храм в Михайловской слободе под Москвой, в районе, где традиционно был единоверческий центр. Причем священником в этом храме стал коренной единоверец, хорошо знакомый с особенностями старообрядчества. По всей видимости, владыка на этом не остановится. И вскоре могут появиться и другие единоверческие приходы. Если в ХIХ веке единоверие рассматривалось как переходная форма для приведения всех к общему уставу и единому обряду, но теперь оно выполняет несколько иные функции – окормление верующих, исповедующих православие в издревле традиционном виде. В этом храме не запрещено молиться и причащаться также и новообрядцам. Ни о каком насильственном переводе старообрядцев в новый обряд конечно нет быть и речи. Существование, таким образом, двух равноправных (как это было провозглашено на Поместном соборе 1971 года) обрядов внутри единой Церкви – явление, безусловно, положительное. Однако, есть ли будущее у единоверия, даже при таких, вполне благоприятных условиях, которые предоставлены ему сейчас? Единоверческий храм в Михайловской слободе, куда стекаются единоверцы чуть ли не со всего Союза, предоставляет возможность стаду не остаться без пастыря и без причастия. Но ведь не секрет ни для кого, что богослужебных книг не хватает, и священник вынужден обращаться к новообряцам, чтобы восполнить этот недостаток. Учебного заведения, которое готовило бы кадры священнослужителей, также нет – это общая беда всех старообрядцев. При таком положении дел возможна ассимиляция и единоверие тогда сохраняется для одного поколения. Слабость единоверия еще и в том, что оно пока не создает общины, и весь приход держится только на священнике, который остается ревнителем старого обряда. Вполне понятно, почему перехода в единоверие со стороны старообрядцев не наблюдается. Возрождение единоверия реально пока только в традиционных его центрах. Вполне возможно единоверие могло бы явиться некоторым собирающим началом для исчезающих старообрядческих толков. Отсутствие единоверческой иерархии может ставить в затруднительное положение единоверцев, попадающих в различные епархии РПЦ. Между ними затруднено общение, нет координации действий, и их положение впрямую зависит от отношения к старообрядцам местного епископа. Все это на сегодня является препятствием для присоединения к РПЦ и старообрядцев Новозыбковской иерархии.

Возможность соединения РПЦ и старообрядцев уже рассматривалась дважды – на соборах 1971 года и 1988 года, но реальная угроза распылить уже существующую структуру новозыбковцев (в отличие от единоверцев, они имеют своего епископа) и лишиться единого руководства существует. Поэтому решение вопроса о воссоединении новозыбковцев откладывается на неопределенный срок.

Что же говорить о Русской православной старообрядческой церкви австрийской иерархии? В отличие от новозыбковцев и беспоповских толков белокриничане не только имеют полную трехчинную иерархию с митрополитом во главе, но имеют свой издательский центр, который издает календарь, издал псалтырь с канонником, молитвенник и Библию на славянском языке. А что в таком случае делать с развитой сетью приходов, существующей в стране и за рубежом – в Канаде, Австралии, Америке, Румынии, – где традиционно сохраняются целые епархии? Поскольку такая развитая структура обладает всеми признаками Церкви, то не представляется возможным интегрировать ее в недра другой структуры, не деструктировать ее.

Итак, единоверие – паллиатив, приемлемый очень незначительной частью старообрядцев. Есть вещи, разделяющие старообрядческую и патриаршую Церковь. Это и негативный опыт преследования синодальной церковью до революции, и боязнь потерять самоидентификацию. Нерешенными остаются вопросы о том, насколько можно пользоваться литературой, издаваемой патриархией, и можно ли учиться в духовных школах РПЦ при существующих там антистарообрядческих апологетических установках. Непризнание старообрядцами новых обрядов не приводит к тотальному непризнанию наличия в РПЦ апостольства, священства и Таинств. Однако, сама внутренняя структура РПЦ отличается от внутренней структуры Белокриницкой старообрядческой церкви.

На Поместном соборе Русской Православной Церкви в 1971 году, спустя 300 лет после раскола, была провозглашена равночестность старых обрядов и сняты клятвы и прещения, наложенные на старообрядцев в ХVII веке. Существовала надежда, что за этим последует и воссоединение старообрядцев с патриаршей церковью. Однако такой акт доброй воли не привел к ожидаемому чуду. Старообрядцы лишний раз убедились в правильности своей приверженности старым обрядам, но никаких ответных действий и заявлений с их стороны не последовало. Многие старообрядцы посмеивались: почему РПЦ не переходит в истинную веру. Из этого можно сделать вывод, что современное старообрядчество есть не только приверженность старому обряду, но нечто иное, чему пока нет места, нет "экологической ниши" в РПЦ, и что непременно исчезнет при механическом соединений этих конфессий.

Чтобы до конца понять отличие старообрядческой церкви от РПЦ, следует начать рассмотрение с низовой ячейки, с прихода. Краеугольным камнем старообрядческой церкви является община, приход. Особенность его в том, что он может существовать даже в том случае, если у него нет постоянного священника в штате. Уже которое десятилетие положение церкви таково, что один священник вынужден окормлять несколько приходов. Тем не менее, церковь жива, и приходы функционируют, службы – всенощная и утренние часы – совершаются регулярно. Можно ли представить себе подобное в РПЦ, где даже во временное отсутствие священника службы в храме прекращаются, и приход перестает функционировать? Почему это происходит? Потому, что в старообрядческой общине существует гораздо большая дифференциация обязанностей и распределение их между верующими. Главным лицом всей административной и хозяйственной жизни общины является староста. А главным органом – общинный совет. И священник не стремится вмешиваться в функции старосты и общинного совета. Руководство молитвенной и богослужебной практикой ведет уставщик. Именно к нему обращается священник для того, чтобы узнать уставные изменения службы на сегодняшний день, и он же может подсказать священнику, какие сегодня следует произносить молитвы. За музыкальную часть богослужения отвечает регент хора. Если священнику во время богослужения нужно исполнить какой-то особый запев, то регент выходит из клироса, становится рядом со священником и поет вместе с ним или за него. Таким образом, за священником остаются только его сакрально-литургические функции, исповедание и исполнение треб. Естественно, что при колоссальной загрузке старообрядческого духовенства, особенно в пастырском служении, священнику и в голову не приходит, что передача столь многочисленных функций самим верующим является в какой-то мере ущемлением его прав.

Очень трудно в старообрядчестве формируются кадры духовенства. Дело в том, что желание человека стать священником, как правило, является отрицательным фактором в глазах общины, в подавляющем большинстве случаев кандидаты в священники выбираются самой общиной из своих же членов. После наставления в основах устава, пения, богослужебной практике, его отправляют для стажировки и рукоположения к правящему архиерею. Естественно, что такой священник, пользующийся авторитетом и поддержкой общины, становится подлинным пастырем своего стада. Надо сказать также, что при всем огромном уважении к священническому сану, старообрядцы могут вполне трезво и критично относиться к личности носящего этот сан, и поэтому священник несет как бы двойную ответственность – за свой духовный облик и за духовный облик своей общины. Такой стиль жизни складывался десятилетиями. Именно он помогал выжить старообрядческой церкви в периоды самых жестоких гонений.

Зарубежная часть церкви с приходами в Америке, Канаде, Австралии и других странах была насильственно отколота. Часть церкви, оставшаяся на территории Советского Союза, получила довольно странное название – Московская старообрядческая архиепископия. Однако, внутреннего раскола, подобного карловацкому, в старообрядческой церкви не произошло – обе части церкви всегда ощущали духовное единство. И в 1988 году, во время празднования 1000-летия Крещения Руси (торжества проходили в Москве, Киеве, Белой Кринице), Поместным собором было восстановлено юридическое единство старообрядческой церкви и митрополичью кафедру решено было перенести из города Браила (Румыния) в Москву. Митрополитом Русской Православной Старообрядческой Церкви (новое официальное название) стал архиепископ Алимпий.

Как же относится к проблеме старообрядчества РПЦ? Уже само решение собора 1971 г. некотораяая часть духовенства встретила резко отрицательно. Большая же часть РПЦ поддержала этот шаг. Однако, признав только обряды, РПЦ не признала права на само существование старообрядческой церкви, не признала наличие в ней апостольства и Таинств. Такая позиция, по существу, признает право на существование только за единоверием. Практически, соборное решение не привело к преодолению раскола.

Какова в этой непростой ситуации может быть политика РПЦ по отношению к старообрядческой церкви? Плодотворность обоюдных контактов очевидна уже сегодня, несмотря на их крайнюю немногочисленность. Что сделать, чтобы они были более результативными? Видимо, следует искать разрешения столь сложной проблемы, как взаимоотношение старообрядческой и патриаршей церквей, на путях восстановления духовного единства и евхаристической договоренности, а также положительного братского сотрудничества.

Задачи данной статьи не позволяют решить все богословские – экклезиологические и канонические – аспекты такого соединения. Этим займутся специалисты, и решение этих вопросов уже будет зависеть от компетентности и доброй воли последних. Однако, состояние этой проблемы таково, что единоверие не может до конца решить проблемы, скопившиеся по обе стороны раскола. Готовы ли сами старообрядцы к такому шагу?

Войдя в общение со Вселенской православной Церковью, Старообрядческая церковь сразу же получает возможность готовить священнические кадры на должном уровне в духовных учебных заведениях (пока не восстановлена своя система образования), не опасаясь перевербовки со стороны новообрядцев. Если вопрос о духовном единстве и евхаристичеком общении будет решен положительно, то старообрядческая церковь, несомненно, может оздоровиться и освободиться от тех негативных явлений, которые до сих пор тормозят ее развитие, а также внести много положительного в общую сокровищницу православия



Источник: "Религия и демократия" (На пути к свободе совести II). М.,Изд. "Прогресс", 1993


Староверы открывают тайны

Патриарх РДЦ Александр: "Каждый русский должен сам сохранять национальную культуру"

В центре Москвы 300 лет ждут прихода антихриста

Памятные даты в декабре: 450 лет со дня преставления преподобного Антония Сийского

"Днесь светло красуется славнейший град Белгород..."

Община в городе Вольске

Новости

>

Ежегодный Освященный Собор Русской Православной Старообрядческой Церкви начал работу в Москве

>

В Латвии проходит конференция "Традиции образования в староверии"

>

В Москве прошло рабочее совещание по реставрации церковного комплекса "Рогожская слобода"

>

В Рунете появился сайт латвийских старообрядцев

>

Митрополит Корнилий встретился с Сергеем Мироновым

>

Митрополит Московский и всея Руси Корнилий. Слово на память святого праведного первопечатника Иоанна Федорова

>

Митрополит Корнилий встретился с руководителем Департамента по культурному наследию г. Москвы

>

В Новгороде презентация сборника IX научно-практической конференции "Старообрядчество: история, культура, современность"

архив новостей...
    Рейтинг@Mail.ru   Rambler's Top100    
Староверы